Временами человеческая память, пройдя через сложные хитросплетения нейронов головного мозга, вдруг самым неожиданным образом развертывает перед внутренним взором какую-то давным-давно забытую картинку из далекого детства. Какой раздражитель пробудил хранящийся в дальних углах склада подсознания этот ушедший в небытие эпизод? В жизни происходит столько не значительных, не заслуживающих на первый взгляд внимания ситуаций, которые подобны древесной листве: появляются и исчезают куда-то. Но вдруг какой-то листик-эпизод по одной ему известной траектории прилетает и ложится прямо перед тобою: “Возьми меня, обрати на меня свое внимание”.
Всего лишь мимолетное дуновение ветерка, принесшего неизвестно откуда слабый “листочек”-аромат, запах чего-то давным-давно ушедшего, но оставившего после себя приятное воспоминание... Всего лишь несколько подзабытых аккордов некогда любимой мелодии - и в памяти... Нет, намного глубже и нежнее... Где-то там... Далеко... И так близко... Как будто никуда и не уходило, просто тихонечко стояло рядом, поджидая своего часа… Это подобно тому, как если бы ты вдруг среди земной суеты, целеустремленно шагая вперед по очень важному делу, неожиданно наткнулся глазами на солнечный зайчик. Их много. Они любят прыгать по блестящим поверхностям, кататься на оконных форточках и на стеклах проезжающих автомобилей.
Моментальная вспышка, которая, ослепив тебя, лишает на какое-то время почвы под ногами. Собьется шаг, изменится ход мысли, зрительное восприятие мира вокруг этой вспышки станет другим; все вокруг поблекнет на какое-то время, станет незначительным. Но это лишь на миг. Мир не любит таких вспышек, которые затмевают его. Мир использует любую возможность для того, чтобы расправится с этими помехами: скорость твоего движения, при котором изменяется угол зрения и теряется видение яркой вспышки; порыв ветра, от которого форточки начинают беспокойно хлопать, как створки раковин, хранящие драгоценную жемчужину; да просто чья-то властная рука, посчитав, что миссия открытой форточки выполнена - прекратят ворвавшееся в твою жизнь сияние. И останется лишь на некоторое время перед глазами растворяющееся, призрачное зелено-золотое пятно, сквозь которое вскоре начнут проступать исчезнувшие было очертания окружающего тебя мира.
Так и с памятью - какой-то предмет, запах, цвет, звук подобны той вспышке - на некоторое время изменяют привычное течение твоей жизни, вторгаются, сбивают ритм. И разум как бы отходит на второй план. А в это время память, обрадовавшись неожиданной свободе, бросив все, летит по ступенькам сознания вниз, вниз, вниз... Потом, перепрыгивая сразу через несколько - обратно. Быстрее, пока не дали по рукам: “Нате вам!” И вот перед твоим внутренним взором уже предстоит нечто такое, что годами лежало где-то в забвении, пропылилось, потеряло очертания, стало далеким и забытым. То, от чего ты отказался, вступив в сознательную жизнь. То, что компрометировало тебя в глазах взрослого и серьезного мира. И оно вдруг вновь заявило о своих правах на тебя и потребовало к себе внимания:
...Грязный, в цыпках палец, тыкающий поочередно в грудь каждому: “На златом крыльце сидели: царь, царевич, король королевич...”
...Вечер...Кто-то читает: “А у нас в квартире газ. А у вас? А у нас сегодня гость. А у вас?”
И вот уже нет ничего. Лопнул мыльный пузырь воображения, оставив после себя брызги-мысли, которые самым неожиданным образом заляпали стройный поток планов, проектов, деловых записей и пометок. Мало того, что заляпали, еще и потекли, оставляя за собой причудливые разводы. Эти нахальные “пережитки прошлого” размыли буквы распорядка дня, завиляли, отвлекая и путая. Не то мешают, не то хотят помочь, обратить на что-то внимание. На что-то, может быть, и важное, но тайное, скрытое между строк и поэтому не видимое для пунктуального, привыкшего к канцелярской точности и лишенного фантазии глаза.
Неожиданный лучик вдруг вновь вспыхнул: “А у нас в квартире газ, а у вас?”
И погас также неожиданно, как и появился, оставив после себя растворяющееся пятно-недоумение. Бросаюсь вслед за ним туда, вглубь, откуда он, должно быть, и появился. Быстро скачу по гулким ступеням сознания в надежде догнать и выяснить, что он хотел сказать этим своим появлением. Но натыкаюсь только лишь на подвальную тьму и на ручки закрытых дверей, открывать которые не хочу. Можно конечно открыть, но за ними столько всего, что заглядишься и забудешь, зачем пришел”. Да-а-а, ситуация... “А что, собственно, У НАС? В общем, все как у всех”.
“А у вас вера не такая, не наша, американская!“ - брызги-мысли продолжают делать свое дело. Перефокусировав внутреннее зрение, память, зацепившись за это “А у вас?” словно за крючок дверной ручки, отворяет одну из ближних дверей и перелистывает хранящиеся на стеллажах памяти еще совсем недавно прожитые страницы жизни...
...Настороженный, испытывающе-колючий взгляд, сжатые в бескровную полоску губы, чуть подавшись вперед, как для прыжка и готовый в то же время в любую минуту отпрянуть назад, передо мной возникает образ человека. Он неприятен мне. Я его знаю. Но не хочу знать - такого, и боюсь. Не хочу, потому что мне противен этот образ, не вызывающий в душе ничего, кроме неприязни и брезгливой дрожи. Боюсь, потому что могу осудить, раскритиковать, сорваться и нагрубить. Поэтому отворачиваюсь от конкретной личности, строю нечто абстрактное, лишенное конкретных индивидуальных черт. Добавляю бледный, землистый цвет лица, очки с толстыми и выпуклыми стеклами. За ними глаз совсем не видно, если смотреть сбоку. Видны только лишь два выпуклых, переливающихся куска стекла, как у фантастического насекомого. Но если смотреть в упор, то столкнешься с большими, сверхъестественными глазами-линзами, пронзающими тебя насквозь, выворачивающими наизнанку: “Знаем мы вас!” Во внутреннем кармане потертого пиджака этой самой “личности” вплотную затиснут прямоугольный предмет, торчащий острым углом под “мышкой” - скорее всего диплом о каком-нибудь образовании. От всего этого образа так и веет подозрением и превосходством. Причем превосходством не показным, а внутренним. Осознанием того, что этот индивид самый правильный, самый умный. Он такой, и никто другой не может с ним сравниться по одной простой причине: таких правильных как он - больше нет! И спорить с ним об этом бесполезно, особенно, если у тебя нет никакого диплома. И уж подавно, если ты относишься не к “его церкви”…
Вот дофантазировался на свою голову!… Экземпляр получился похлеще чем тот, от которого я пытался убежать, строя эту “модель”. И приставучий какой оказался: куда не поверну голову – перед глазами стоит эта маска с линзами. Что же делать?
Ну да ладно, живи! Хоть ты и плод моей фантазии, но… живи. Сейчас и имечко тебе придумаем. Пусть тогда и имя окажется вымышленным. Будем называть тебя… “Аувас”. По той простой причине, что тебе, дорогой плод моего воображения, это имечко как раз впору.
Ничего, живучий, однако, получился образок, и склерозом не страдает. Припомнил мне недавний разговор с такой же вот примерно личностью. Припер-таки к стенке с этой “американской” верой. Ну хоть кол на голове затеши - раз крестик на шее не носишь, храм не посещаешь, икон не почитаешь, значит, вера - не та. А я для него, видите ли со своим “средним” не авторитет, и что в Библии написано по поводу веры - не мне рассуждать. Поучись, мол, сначала где-нибудь, получи бумажку с печатью, а там и рассуждай на здоровье. А просто так Библию не дано понять. Это, видите ли - эпос. Зато у него - “Закон Божий”, “Предания”. К тому же личный духовник не одобряет самостоятельного чтения. Библию-то люди писали, да и времени столько прошло, напутать чего могли. Поэтому без грамотного толкователя в нее лучше не заглядывать. Современные проповедники? Это не те случайно, что по телевидению да по радио выступают, да еще с каким-то подозрительным акцентом? Не то прибалты, не то американцы. Нет, сейчас верить никому нельзя! Что эти американцы со своими библиями к нам лезут? Дома им места мало? Их там за людей не считают, вот к нам и едут. Нет, не та вера, не та! Какие еще евреи? Евреи Христа продали, Россию продают. Нет, наш Иисус - русский! А ваша вера - не та!
Вот и поговори с таким. Чувствую - закипаю. И прорвало наконец: “Да!” - кричу, - “Не та у нас вера!” Раньше терпел как-то, увиливал от лобовых атак. Все, терпение, кажется, кончилось, не могу больше!
“Конечно, не та вера, если в ней нет места греху: ханжеству, пошлости, лицемерию, зависти, сплетням, клевете, злоречию, осуждению. Не та вера, раз она не только не одобряет, но и порицает все существующие под этим небом грехи, раз она верит в Искупителя, раз она по благодати открывает врата рая и не дает никакой возможности “заработать” спасение от ада!” - кричу в никуда, внутри себя. “Аувас” надменно все это выслушивает. Моя буря разбивается об него как штормовые волны о гранитную скалу. Еще немного, и я эту скалу вот этими руками... “Господи, да что же это со мной!...”
Образ-личность по имени “Аувас” с едкой усмешкой на губах медленно исчезает, растворяется, как будто только того и ждал, чтобы вывести из себя. Зову с надеждой и запоздалым раскаянием: “Постой, не уходи. Прости - погорячился”. Но в глубине души понимаю - он мне нужен сейчас не потому, что я на самом деле хочу загладить свою вину. Он мне нужен потому, что его присутствие отвлечет меня от чувства вины перед ним. Образ окончательно исчезает, растворяется. Приходит (или всегда был) Голос: “Ну что? Мало того, что “вера не та”, она еще и от “той” ничем не отличается. Эта вера позволяет тебе раздражатся на собеседника, не оказывать ему никакого снисхождения, не принимать его таким, каков он есть и таким, каким его любит Бог. Кроме того, твоя вера не удержала тебя пустить в ход кулаки”.
Я же не хотел, я только подумал, - понимая все нелепость и тщетность этого детского лепета, но все же делаю попытку защититься.
- Неважно. Подумал - значит сделал.
- Как же быть, что делать?!
- Думай...
Брызгомысли медленно высыхают, оставляя после себя неясный след в виде наполовину размытых надписей распорядка дня, событий прошлых дней и лет: “...на златом крыльце сидели: царь, царевич... король... А у нас сегодня гость, а у вас?“ Звучит угасающим эхом в голове: “А у вас, у вас...у вас...”
“Се, стою у двери сердца и стучу...”
А у Вас?!
Комментарий автора: Это мое самое первое творение. Лежало с еще тех времен, когда на столах стояли "286"-е, а "Windows 95" звучало почти как песня. С тех пор эта зарисовочка резалась, кромсалась, изменялась. Жалко было бросать. Что из этого получилось, хотелось бы узнать у читателей. Буду благодарен за критику (в т.ч.)
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
А у нас похоже на Аувас.Я с детства человек верующий,поэтому все понятно.В школе-учителя,вокруг-разные люди,которые хотели сделать больно,потому что ты-"баптист",нарицательное имя...И иногда взрывы эти наши,и стыд.
Интересная вещь.Вначале о памяти очень красиво написано.Вообще,интересно было почитать.Спасибо. Комментарий автора: Спасибо, Алла, за отзыв. Если честно - то очень приятно было его читать. Аувас - это мой первенец. Вначале написал первую половину и не понял, о чем эта философия. Вроде как неудачная попытка о чем-то "глубоком" сказать. А затем появилась вторая часть - о собирательном образе релипгиозного, так сказать, оппонента. Но все равно, чувствую, что это не готовый рассказ, а только заготовка с некоторыми более-менее удачными фрагментами. Ваш отзыв дал какой-то положительный импульс когда-нибудь доработать начатое. Еще раз - спасибо!
алла
2007-03-23 18:47:53
Обязательно сделайте это.Пишите,у вас получается очень хорошо.
Сергей
2008-01-06 06:03:36
Очень хорошо, Виктор! Здорово! Я поначалу зацепился было за некоторые "стилистические занозки", что ли... А потом увлекся и оставил. И вспомнил встречу с неким *AndYouHave*. Те же доводы, только с *англицким* акцентом. И те же вопросы, что и у тебя, - нам-то как быть? Нам - РУССКИМ?!?!?!?!?!?!?!?!?!?!?!?!?!?
Тем, кто за Христом по Его призыву идет. И ответилось, верю, что от Господа:
- И сказал Он мне: сын человеческий! видишь ли ты, что они делают? великие мерзости, какие делает дом Израилев здесь, чтобы Я удалился от святилища Моего? но обратись, и ты увидишь еще большие мерзости (Иез.8:6).
И это те самые *Аувасы* и *AndYouHave*.
А нам? А нам сказано: *... что тебе [до того]? ты иди за Мною* (Иоан.21:22).
А ты пиши, Виктор.
С Богом!
Поэзия : В Австралии на улицах Сиднея (стих Веры Кушнир) - Надежда Горбатюк Несколько лет назад в баптистской церкви в Кристал Паллас на юге Лондона подходило к концу утреннее воскресное служение. В это время в конце зала встал незнакомец, поднял руку и сказал: «Извините, пастор, могу я поделиться небольшим свидетельством?» Пастор взглянул на часы и ответил: «У вас есть три минуты.» Незнакомец сказал: «Я лишь недавно переехал в этот район, я раньше жил в другой части Лондона. Сам я из Сиднея, Австралия. И несколько месяцев назад я навещал родственников и прогуливался по Джордж Стрит. Это - улица в Сиднее, которая пролегает от бизнес кварталов до Рокса. И странный седовласый мужичок вышел из магазина, сунул мне в руку брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, пошли бы вы на Небеса?». Я был потрясен этими словами. Никто мне никогда этого не говорил. Я вежливо поблагодарил его и всю дорогу в самолете до Хитроу я был озадачен этим. Я позвонил другу, который жил неподалеку от моего нового места жительства, и, слава Богу, он оказался христианином. Он привел меня ко Христу. Я - христианин и хочу присоединиться к вашему собранию.» Церкви обожают такие свидетельства. Все аплодировали, приветствуя его в собрании.
Тот баптистский пастор полетел в Аделаиду в Австралии на следующей неделе. И десять дней спустя посреди трехдневной серии собраний в баптистской церкви в Аделаиде к нему подошла женщина за консультацией. Он хотел удостовериться в каком положении она находится перед Христом. Она ответила: «Я раньше жила в Сиднее. И всего пару месяцев назад я посещала друзей в Сиднее, и в последние минуты делала покупки на Джордж Стрит, и странный небольшого роста седовласый старичок вышел из дверей магазина, подарил мне брошюру и сказал: «Извините меня, мадам, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Меня взволновали эти слова. Вернувшись в Аделаиду, я знала, что в квартале от меня находится эта баптистская церковь, я разыскала пастора, и он привел меня ко Христу. Так что, сэр, я христианка.» На этот раз этот лондонский пастор был очень озадачен. Уже дважды за две недели он услышал одно и то же свидетельство.
Затем он полетел проповедовать в баптистскую церковь Маунт Плезант в Перте. И когда его серия семинаров подошла к концу, пожилой старейшина церкви повел его обедать. Пастор спросил: «Старина, как ты получил спасение?» Он ответил: «Я пришел в эту церковь в пятнадцать лет через Бригаду Мальчиков. Но я никогда не посвящал себя Иисусу, просто запрыгнул в фургон вместе со всеми. Из-за своей деловой хватки я достиг влиятельного положения. Три года назад я был в деловой поездке в Сиднее, и надоедливый несносный старичок вышел из дверей магазина, дал мне религиозный трактат (дешевая макулатура!) и пристал ко мне с вопросом: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Я пытался сказать ему, что я баптистский старейшина, но он меня не слушал. Всю дорогу домой до Петра я кипел от злости. Я рассказал это пастору, думая, что он поддержит меня, а мой пастор согласился с ним. Он годами волновался, зная, что у меня нет взаимоотношений с Иисусом, и он был прав. Таким образом, мой пастор привел меня к Иисусу всего три года назад».
Лондонский проповедник прилетел обратно в Великобританию и выступал на Кессекском съезде в округе Лэйк и рассказал эти три свидетельства. По окончании его семинара четыре пожилых пастора подошли и сказали: «Кто-то из нас получил спасение 25, кто-то 35 лет назад через того же мужчину небольшого роста, который дал нам трактат и задал тот вопрос».
Затем на следующей неделе он полетел на подобный Кессекский съезд миссионеров на Карибах и поделился этими свидетельствами. В заключении его семинара три миссионера подошли и сказали: «Мы спаслись 15 и 25 лет назад через тот же вопрос того невысокого мужчины на Джордж Стрит в Сиднее.»
Возвращаясь в Лондон, он остановился в пригороде Атланты Джорджия, чтобы выступить на конференции корабельных капелланов. Когда подошли к концу три дня, в течение которых он поджигал тысячи корабельных капелланов для завоевания душ, главный капеллан повел его на обед. И пастор спросил: «Как вы стали христианином?» Тот ответил: «Это было чудо! Я был рядовым на военном корабле Соединенных Штатов и жил распутной жизнью. Мы проводили учения на юге Тихого океана и пополняли запасы в доке Сиднейского порта. Мы с лихвой оторвались в Кингз-Кросс, я был пьян в стельку, сел не на тот автобус и сошел на Джордж Стрит. Когда я вышел из автобуса, я подумал, что вижу приведение: пожилой седовласый мужичок выскочил передо мной, всунул мне в руку брошюру и сказал: «Матрос, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Страх Божий обрушился на меня тут же. От шока я протрезвел и побежал обратно на корабль, разыскал капеллана, который привел меня ко Христу, и я вскоре начал готовиться для служения под его руководством. И вот под моим руководством сейчас свыше тысячи капелланов и мы сегодня помешаны на завоевании душ.»
Шесть месяцев спустя этот лондонский проповедник полетел на съезд 5000 индийских миссионеров в отдаленном уголке северо-восточной Индии. Человек, отвечавший за съезд, скромный нерослый мужчина, повел его к себе на незатейливый обед. Проповедник спросил: «Как вы, будучи индусом, пришли ко Христу?» Тот ответил: «Я находился на очень привилегированной должности, работал в индийской дипломатической миссии и путешествовал по миру. Я так рад прощению Христа и тому, что Его кровь покрыла мои грехи. Мне было бы очень стыдно, если бы люди знали, в чем я был замешан. Одна дипломатическая поездка занесла меня в Сидней. Перед самым отъездом я делал покупки, и, обвешанный пакетами с игрушками и одеждой для моих детей, я шел по Джордж Стрит. Обходительный седовласый мужичок вышел передо мной, предложил мне брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Я поблагодарил его, но это взволновало меня. Я вернулся в свой город и нашел индусского священника, но он не мог мне помочь, зато он дал мне совет: «Просто чтобы удовлетворить свое любопытство, пойди и поговори с миссионером в миссионерском доме в конце улицы». Это был судьбоносный совет, потому что в тот день миссионер привел меня ко Христу. Я немедленно бросил индуизм и начал учиться для служения. Я оставил дипломатическую службу, и вот я, по благодати Божьей, руковожу всеми этими миссионерами, и мы завоевываем сотни тысяч людей для Христа».
Наконец, восемь месяцев спустя, баптистский пастор Кристал Палас служил в Сиднее, в его южном пригороде Гаймейр. Он спросил баптистского служителя: «Знаете ли вы невысокого пожилого мужчину, который свидетельствует и раздает трактаты на Джордж Стрит?» Он ответил: «Знаю, его зовут мистер Генор, но я не думаю, что он все еще этим занимается, он слишком слаб и стар.» Проповедник сказал: «Я хочу с ним встретиться.»
Два вечера спустя они подошли к небольшой квартирке и постучались. Невысокий, хрупкий мужчина открыл дверь. Он усадил их и заварил чай, но был на столько слаб, что из-за дрожания расплескивал чай на блюдце. Лондонский проповедник поведал ему все истории, произошедшие за последние три года. Слезы текли по глазам невысокого старичка. Он сказал: «Моя история такова: я был рядовым матросом на австралийском военном корабле и вел распутную жизнь, но в моей жизни наступил кризис, я на самом деле зашел в тупик. Один из моих коллег, чью жизнь я буквально превращал в ад, оказался рядом, чтобы помочь мне. Он привел меня к Иисусу, и за сутки моя жизнь перевернулась, ночь превратилась в день, я был так благодарен Богу! Я обещал Ему, что буду делиться Иисусом в простом свидетельстве по меньшей мере с десятью людьми в день, как Бог будет давать мне силу. Иногда я был болен и не мог этого делать, но тогда в другие разы я наверстывал. Я не был параноиком в этом, но я делал это свыше сорока лет, а когда я вышел на пенсию, самым лучшим местом была Джордж Стрит – там были сотни людей. Я получал множество отказов, но многие люди вежливо брали трактаты. Сорок лет занимаясь этим, я до сегожняшнего дня ни разу не слышал об обращении хоть одного человека к Иисусу.»
Я бы сказал, что это точно посвящение. Это должна быть чистая благодарность и любовь к Иисусу, чтобы делать это, не слыша ни о каких результатах. Моя жена Маргарита сделала небольшой подсчет. Этот, не обладавший харизмой баптистский мужичок, повлиял на 146100 человек. И я верю, что то, что Бог показывал тому баптистскому проповеднику, было лишь самой верхушкой верхушки айсберга. Только Бог знает, сколько еще людей было приведено ко Христу.
Мистер Генор умер две недели спустя. Можете ли вы себе представить, за какой наградой он пошел домой на небеса? Я сомневаюсь, что его портрет мог бы когда-нибудь появиться в журнале Харизма. Вряд ли бы о нем когда-нибудь появилась похвальная статья с фотографией в журнале Билли Грэма «Решение», какими бы прекрасными ни были эти журналы. Никто, за исключением небольшой группы баптистов на юге Сиднея, не знал о мистере Геноре. Но я скажу вам - его имя было знаменито на Небесах. Небеса знали мистера Генора, и вы можете себе представить приветствия и красную ковровую дорожку и фанфары, которые встретили его дома!