Важна работа официанта,
Не меньше, чем любая вся,
И без особого таланта
И здесь не выйдет ни черта.
Я подставляю там стаканчик,
Где наливают до краев,
И как на побегушках мальчик,
Вино я разносить готов.
И раздавая, насыщаюсь,
Вас приглашает ресторан!
И кто же этого не знает:
Других поя, ты сам, как пьян!
И кто же этого не помнит,
Застолья проводя не раз:
Кормя других, ты сам накормлен, -
Провещевает Божий глас!
На винах я, конечно, знаюсь,
И вас поить, конечно, рад,
Только я очень извиняюсь,
Не виноват за результат.
Я разношу с утра до ночи,
И ближе к вечеру уже,
Не все по залу ходят прочно,
Ведь истина лежит на дне.
А пьет вино почти что каждый,
Причина каждого - своя.
Кто просто утоляет жажду,
Кому пропишут доктора,
А кто-то хочет лишь напиться -
Вокруг не видеть страшный сон,
Не может кто разговориться -
Вино язык развяжет в нем.
А кто-то любит просто слушать,
Под звон стаканов до утра,
Отогревает кто-то душу
В бокале терпкого вина,
А кто со знанием смакует -
Ценитель коньяков и вин,
А кто-то женщину целует,
Вином ей голову вскружив.
Служу я всем - кому придется,
И я не брезгую никем.
Мне наливают, мне дается,
Я разношу - и без проблем!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
